Всем знакомо стрекотание кузнечиков самцов привлекающих внимание самок

Проблемы этологии

ВСЕМ ЗНАКОМО СТРЕКОТАНИЕ КУЗНЕЧИКОВ САМЦОВ ПРИВЛЕКАЮЩИХ ВНИМАНИЕ САМОК.ЧЕМ ИЗДАЮТ ЗВУКИ ЭТИ. всем знакомо стрекотание кузнечиков-самцов, привлекающих к себе внимание самок. Чем издают звуки эти насекомые и чем их воспринимают самки. Всем знакомо стрекотание кузнечиков-самцов, привлекающих внимание самок. Чем издают звуки эти насекомые и чем их.

Играют друг с другом не только выросшие вместе сверстники и товарищи по стаям и стадам, но и животные разных видов: Но бывает, что и дикие животные разных видов, встречаясь где-нибудь в лесу, у водопоя или на пастбище, вдруг начинают играть: Видели, как олень играл с лисой, белки с кроликами, а заяц с черным дроздом.

Белый кролик и черная ворона жить друг без друга не могли: Давно уже ходят слухи о загадочных танцах индийских диких слонов, на которые они собираются в самой глуши джунглей. Танцуют и козлы серн перед молодыми козлами и козами: Антилопы топи кружатся каруселью, вереницей друг за другом, вокруг дерева или нескольких деревьев.

Антилопы импалы водят хороводы вокруг своих самок. С блеяньем, задрав головы и хвосты, бегают вокруг, а самки стоят в середине, опустив головы. Но самые впечатляющие танцы у шимпанзе. Одна группа шимпанзе на научной станции в Тенерифе прославилась танцами, почти человеческими по манере.

Когда этих обезьян привезли в Европу, они еще некоторое время танцевали и там, и доктор Крумбигель, большой знаток зверей, видел эти танцы. Самки же только кружились: Похоже, говорит Крумбигель, танцуют иногда и гориллы. Хотя молодые гориллы, прожив на свете три-четыре месяца, уже пробуют по частям разучить этот ритуал, привилегия на его полное исполнение принадлежит старым, матерым самцам с седыми спинами. Представление разыгрывается обычно при встрече с другим самцом или с человеком и начинается отрывистыми криками.

Потом танцор срывает с дерева ветку, зажимает ее губами, встает на ноги и в исступлении рвет листья и бросает их. Та гудит, как хороший барабан! Одна нога обычно приподнята, а ярость, может быть и театральная, этого страшного на вид, черного, лохматого, огромного зверя, кажется, не знает предела.

Затем горилла быстро отскакивает в сторону, на бегу рвет листья, ломает сучья. И в финале колотит ладонями по земле. Может быть, это репетиция? Когда горилл узнают получше, тогда и вопрос этот решится. Пока можно только гадать. Раньше думали, что молодые птицы и птенцы не то что щенки и котята: Но нет, играют, хотя, как ни странно, люди долго этого не замечали.

Теперь наука знает всевозможных птиц, молодежь которых так же играет, как и юные звери. Тут и воробьи, и зяблики, и вороны, и голуби, и фазаны, и утки, и сарычи, и орлы, и олуши, и турако, и урорблеры, и птицы-носороги, и колибри, и многие.

Пеликаны тоже играют с камнями и ветками, которые часто воруют у соседей. А молодые бакланы, которым еще не пришло время размножаться, с увлечением строят гнезда.

Известный этолог доктор Нико Тинберген видел, как молодые пустельги, сытно пообедав после удачной охоты в полях, летели туда, где были гнезда, в которых они родились, и часами играли на песчаных дюнах с сосновыми шишками, а когда аппетит снова напоминал о себе, улетали в поля на охоту. Видели, как молодой сокол, который лишь через две недели научился летать, играл со своим отцом в воображаемый воздушный бой.

Он подпрыгивал вверх, отчаянно работая крыльями, пикировал вниз и сам отражал такие же импровизированные атаки взрослого самца. Но ни тот, ни другой сильных ударов не наносили. Это была игра и первые уроки высшего пилотажа.

Ну а взрослые птицы играют еще охотнее, чем молодые: Даже хладнокровные рыбы играют! Носят во рту веточки, бросают их и снова подхватывают. Колюшки особенно игривы, когда строят гнезда. Гнатопемус Петерса — интересный обитатель аквариумов. У этой рыбки необычные для ее класса повадки: Разбитое бурей дерево, у которого расщеплен ствол,— находка для медведя, а еще больше для медведицы, когда она с детьми. Ухватится лапой за дранощепину резвящийся Топтыгин, отогнет ее вниз и отпустит.

Ударит она с маху по расколотому стволу, дребезжит, гудит ствол, вибрируя. А косматый богатырь не унимается: Прислушивается, как далеко громогласное эхо разносит по ущельям и горам эти звуки. У детенышей горилл игры такие же, как у наших детей: После захода солнца они выходят из нор, но нередко идут сначала не к кормным местам, а к замшелому пню либо дереву, упавшему на землю.

Один, кто порезвее, взбирается на этот трон, а остальные пытаются его спихнуть с пня или дерева. Игра может продолжаться больше часа, и уж потом уставшие, но повеселевшие барсуки отправляются на охоту. Некоторые беспозвоночные, например осьминоги, тоже знают толк в игре и наделены достаточной дозой юмора, чтобы понимать, когда с ними шутят.

Подражают в основном пению, но не только. Известный этолог Конрад Лоренц рассказал о снегире, который научился пению у канарейки. Да и сами канарейки, как никто из птиц, умеют подражать чужим голосам. В учителя канарейкам давали самых лучших певцов пернатого мира: Изобрели даже особые органчики для обучения канареек музыке. Они поедают те корма, которыми питается мать, при неблагоприятных ситуациях также отражают ее поведение. Одним словом, подражание очень широко распространено в животном царстве.

И вот еще кое-что интересное для этологов, от чего путь ведет к следующей, более сложной для понимания главе. В Англии синицы научились пробивать фольговые крышки бутылок, которые молочники оставляют по утрам у дверей домов, и выпивать сливки.

Тут явно проявило себя подражание. Одна синица этому научилась, другие переняли ее воровские повадки. Но как она научилась? Одни полагают, что методом проб и ошибок. Другие же усматривают здесь проявление инсайта. Келер в году. Но до сих пор неясна не только его природа, но даже чисто терминологическое определение разные школы зоопсихологов еще не согласовали. Широкому кругу читателей, наверное, вообще ничего не известно об этом загадочном свойстве высших животных находить правильное решение в ситуациях, где не помогают ни инстинкт, ни опыт, ни метод проб и ошибок, ни подражание.

Инсайт доказывает, что инстинкт и разум не есть особо данные творцом способности, а лишь различные этапы в развитии психики. Многие даже рассматривали инсайт как выражение способности к образованию понятий. Особенно трудно отличить первое инсайт от второго метод проб и ошибок в тех случаях, когда наблюдаются манипуляции предметами орудиями у животных. Уже известно немало таких умельцев. Даже краткий перечень их займет немало места.

Все-таки назову те, которые знаю. Хищная птица бородач-ягнятник, чтобы съесть черепаху, разбивает ее панцирь, поднимая рептилию высоко в воздух и бросая ее на камни.

Вороны и чайки тоже бросают с высоты на камни моллюсков, чтобы разбились раковины. Певчий дрозд и некоторые другие птицы камнями сокрушает раковины улиток. Обезьяны капуцины, взяв в руку камень, колют орехи. Шимпанзе тоже так делают. Кроме того, орудуя палками, достают висящие высоко под потолком бананы и другие лакомства, а прутиком предварительно очищенным от листьев!

Палками же вооружаются шимпанзе и против леопарда, а из листьев делают бокалы для питья. Морская выдра калан, подняв со дна моря камень, разбивает об него, как о наковальню, раковины моллюсков и морских ежей. Не доказано, но возможно, что осьминог добирается с помощью камня и до моллюсков. Слону камень заменяет скребок. Взяв его или палку хоботом, чешет спину или сдирает с ушей сухопутных пиявок.

Палкой достает он и корм из-за решетки и отбивается от собак! Сорвав с дерева большую ветку, обмахивается ею, отгоняя докучливых мух и комаров, а затем отправляет зеленое опахало в рот. Мелкие грызуны песчанки запасают корм на зиму не только в норах, но и на поверхности земли: Чтобы степной ветер не развеял запасы, песчанки укрепляют стожки подпорками: Все они охотятся по ночам, и у всех одинаковые снасти: Подлетит близко какое-нибудь насекомое, он ловко бросает в него шарик на паутинке, и неосторожный пилот сразу к нему прилипает.

Один южноафриканский паук охотится на ночных бабочек Он сам его плетет из паутинных нитей и держит в лапках. Охотится по ночам, притаившись в засаде. В Южной Африке обитают и муравьи экофилы. Строя гнезда, они склеивают листья паутинными нитями. Их личинки в изобилии выделяют клейкое вещество, и муравьи держат их во рту, как тюбики с клеем, и, переползая с листа на лист, соединяют их края паутинным каркасом.

Песчаные осы аммофилы кормят своих личинок парализованными гусеницами. Парализуют уколом жала в нервные центры. Гусеница не мертва, только неподвижна и потому долго не портится. Получаются своего рода консервы. Свои жертвы осы прячут в норках, вырытых предварительно в песке. Там откладывают на гусеницах яички, из которых скоро выйдут личинки ос. Оса засыпает норку песком.

Аммофилы водятся и в Европе и в Америке. Европейские аммофилы, по-видимому, не все и не всегда утрамбовывают камнями засыпанные норки. А вот у ос сфексов утрамбовывание входа в норку камешком, по-видимому, в обиходе почти у всех представителей вида.

Взрослый муравьиный лев немного похожее на стрекозу насекомое, бесцветное и непримечательное. Но его личинка блещет многими талантами. Эта личинка на вид большой клещ с челюстями, как сабли для своих жертв, мелких членистоногих и муравьев, роет ловчие ямы и прячется на дне. Если в суматохе муравей подбежит слишком близко к ловчей яме или свалится в нее, он тотчас спешит поскорее выбраться оттуда.

Вот тогда-то хищная личинка обстреливает его песком. Кидает его, подбрасывая большой головой. И так метко, что почти всегда попадает в муравья и сбивает. Он падает на дно ямы прямо в сабли-челюсти своего смертельного врага.

Австралийский черногрудый коршун добывает пропитание, изображая пикирующий бомбардировщик: Камнями разбивает страусиные яйца и африканский стервятник. Перед входом разбрасывает яркие предметы: В одной из таких коллекций нашли даже зубную щетку, ножи, вилки, детские игрушки, ленты, чашки из кофейного сервиза и даже сам кофейник, пряжки, бриллианты настоящие! Шалаши — это не гнезда, а сооружения, построенные с целью привлечения самки. Здесь, у шалашей, и токуют странные птицы.

Птица-портниха живет в Индии. Ее ближайшая родственница, тоже портниха, обитает в странах, расположенных по берегам Средиземного моря. Эти птицы строят гнезда, иглой и нитками сшивая края листьев. Игла — их тонкий клюв, а нитки птицы прядут из растительного пуха.

На Галапагосских островах живет дятловый вьюрок, птица, похожая на воробья. Отыскав под корой и в древесине личинок жуков, этот вьюрок ломает клювом колючку Кактуса и, взяв ее в клюв, втыкает в отверстие, оставленное в дереве личинкой жука.

Жирная, глупая личинка покидает свои покои, ища спасения от колючки в безрассудном бегстве. Тогда вьюрок, воткнув колючку в дерево или придерживая ее лапкой, хватает личинку.

Если нет под рукой колючек, дятловый вьюрок срывает клювом небольшую веточку, обламывает на ней сучки, чтобы удобнее было работать, извлекать личинок древоточцев. Пример других птиц играет здесь тоже немаловажную роль подражание! Можно сказать, что знание теории этого дела вьюрки получают в дар от природы к первому дню своего рождения в виде инстинкта. Крабы из рода либия носят в одной клешне или даже в обеих по небольшой актинии. Хищник разинет пасть, чтобы съесть краба, а он сунет в нее клешню с актинией, как огнем обожжет!

А теперь зададимся вопросом: Или эти навыки продиктованы инстинктом? А может быть, усвоены методом проб и ошибок? Очевидно, критерием может служить вот какой фактор: Возьмем для примера стервятников, разбивающих камнями яйца страусов.

Расскажу об этом подробнее. Степной пожар согнал страусов с гнезд. Прилетели грифы и пытались взломать скорлупу яиц клювами.

Вскоре появились еще два любителя сырых яиц — стервятники. Они взялись за дело умело. Слетали куда-то и принесли в клювах камни весом до граммов. Положили камни на землю. Осмотрели яйца, деловито постучали клювами: Затем взяли камни в клювы, вытянулись во весь рост, подняв высоко вверх головы, и бросили вдруг камни на яйца. С одной попытки те не разбились. Но, видно, стервятники этого и не ожидали. Снова и снова бомбардировали они яйца камнями. Потребовалось от четырех до двенадцати таких попыток, и скорлупа яиц раскололась.

Стервятники приступили к обеду. Предварительные наблюдения показали, что нет, не повсюду. По-видимому, можно квалифицировать действия стервятников-бомбардиров как инсайт. Другие, живущие поблизости птицы, наблюдая за ним, стали ему подражать и добились подобных же успехов. Как велика сила подражания, рассмотрим на примере японских макак.

Так малышка Имо положила начало необычной традиции, которой знамениты теперь обезьяны острова Кошима. Через четыре месяца мать Имо делала то. Постепенно сестры и подруги переняли открытый Имо способ, и через четыре года уже пятнадцать обезьян мыли бататы. Некоторые взрослые пяти-семилетние самки научились от молодежи новой повадке. Но из самцов никто! И не потому, что менее сообразительны, а просто были в иных рангах, чем группа, окружавшая Имо, и поэтому мало соприкасались с сообразительной обезьянкой, ее семьей и подругами.

Постепенно матери переняли у своих детей привычку мыть бататы, а затем сами научили этому своих более молодых, чем Имо, детей. В году уже 42 из 59 обезьян стаи, в которой жила Имо, мыли бататы перед едой. Затем Имо сделала вот какое полезное изобретение: Сначала обезьяны с трудом выуживали пальцами зерна из песка. Но Имо поступила иначе: Песок опустился на дно, легкие зерна всплыли. Оставалось только собрать зерна с поверхности воды и съесть.

Скоро среди ближайших родственников изобретательной Имо все научились этой повадке. Когда к Пи-Уай приближались экспериментаторы с набором предметов, необходимых для опытов, она с радостью кидалась к ним навстречу. Сразу же принималась с довольным видом за работу. Если задача была сложной, она часами сосредоточенно трудилась над ней, забывая обо всем на свете, даже о еде, даже о любимых своих бананах.

Рисовать она начала гвоздем на полу лаборатории. Это не было простое царапанье, нет; получался упорядоченный абстрактный рисунок.

Решив, что он закончен, Пи-Уай переходила в другой угол комнаты и рисовала. Позднее ей дали для рисования разноцветные мелки. Пи-Уай изменила характер рисунка: Но нас сейчас интересуют другие способности Пи-Уай.

В решении многих поставленных перед ней задач она проявляла, и не раз, действия, близкие к инсайту, говорят одни ученые, либо это был очевидный инсайт, утверждают. В лаборатории обезьянку привязали цепочкой к металлической стойке. Затем положили на пол банан, но на таком расстоянии, что дотянуться до него обезьянка не могла.

Раньше она никогда в такой ситуации не была опыта. Никогда не видела, чтобы кто-нибудь доставал банан тем способом, который она сама употребила нет подражания. Какой же это способ? Весьма хитроумный, и не каждый из людей до него додумался. Пи-Уай стала бросать крысу, целясь в банан.

Противоположный конец веревки обезьянка, разумеется, держала в руке. Наконец крыса вцепилась в банан. Пи-Уай тотчас же потянула веревку и подтащила к себе крысу, а с нею вместе банан!

Теперь обратимся к аммофиле. Поскольку не все представители вида сглаживают камнем песок над норкой, возможно, и здесь мы имеем дело с инсайтом. Но вот очевидные примеры инсайта. В комнате находилась голодная собака.

Над ее головой под потолком подвесили кость на такой высоте, что, прыгая вверх, собака достать эту кость не могла. Внесли в комнату довольно большой и тяжелый ящик. Что же делает собака? После неудачных попыток схватить кость, прыгая с пола, она, словно осененная внезапной идеей, начинает толкать и пододвигать ящик прямо под кость, болтающуюся вверху, забирается на ящик и уже, прыгая с него, достает кость!

Заметьте, что никогда прежде она этого не делала отсутствует опыт и не видела, чтобы так поступали другие собаки нет подражания. Некоторые птицы синицы, например, или сойки умеют добывать корм, помещенный вне клетки, подтягивая его за веревочку, один конец которой привязан к корму, а другой просунут между прутьями в клетку.

Результат решения этой задачи зависит от индивидуальных способностей подопытных животных. Но, в общем, почти все довольно скоро методом проб и ошибок научаются тянуть за веревочку пищу. Но иногда некоторые птицы без всяких проб и ошибок с первого же раза выполняли трудный для других учеников урок: Полагают, что инсайт помогает им это сделать. Ведущий ученый в этой области профессор Л. Для выявления экстраполяционных рефлексов он провел много разных опытов. Поэтому избрали для опытов кроликов и птиц: Представьте себе длинный ящик-кормушку, которая движется по рельсу с постоянной скоростью 8—10 сантиметров в секунду.

Первые полтора метра своего пути кормушка открыта, так что подопытные животные могли идти за ней и на ходу есть корм. Затем кормушка словно в тоннель ныряет: Что же пытались выяснить? В первом случае опыт покажет, что у животного, которое бестолково суетится в месте исчезновения кормушки, экстраполяционных рефлексов. Во втором они очевидны. Голуби шли за открытой кормушкой, клевали из нее корм, но как только она исчезла в коридоре, перестали искать пищу и пошли в обратном направлении.

Так же вели себя и утки. Но вот куры кое в чем отступили от норм поведения голубей и уток: Однако не побежали к другому концу коридора, где кормушка вновь появляется. Совсем иначе поступали врановые птицы. Например, ворона по кличке Варя долго и упорно искала корм не только в месте его исчезновения, но и дальше вдоль коридора и в противоположном конце, где кормушка вновь появляется на свет божий.

Вот протокольная запись ее поведения: Как только кормушка исчезает в коридоре, птица бежит вдоль коридора, пробегает сантиметров, возвращается назад к началу коридора, но, не дойдя до него, снова идет вперед по ходу движения корма.

Задачу поиска корма врановым птицам облегчили тем, что посередине коридора оставили небольшую щель, через которую птица хотя и на миг, но могла увидеть проходящий мимо корм. Сейчас же экстраполяция у птиц улучшилась: Кролики вели себя примерно как куры. А это означает, что до интеллектуального уровня ворон и сорок им. Методы у них были те же, что и у других этологов: Исследователи расписали время дежурств и все, что видели и слышали, записывали в журнал и на магнитофон.

И так восемь лет подряд — день за днем, час за часом. И вот что узнали ученые: В центре всегда были самцы и самки самого высокого ранга. Только малышам разрешалось здесь играть. Всем другим вход был воспрещен. А вторую за ней — молодые и слабые самцы. В авангарде дозор молодых самцов, затем вожаки, с ними самки высшего разряда с детенышами.

Как только покинут они свою центральную резиденцию на холме, туда уже без страха приходят подчиненные им самцы и уводят самок чином пониже. Утром обезьяний караван возвращается на гору и располагается, так сказать, концентрически, распределяя места строго по сферам влияния. В этой обезьяньей иерархии интересно не то, что есть вожаки и подчиненные, а то, что подчинение соблюдается последовательно и без исключения сверху донизу.

Буквально каждому животному точно определено его место в стае, которое, если внимательно к нему присмотреться, можно обозначить порядковым номером или буквами алфавита, от первой до последней, что часто и делают наблюдатели.

Открытие это, вначале его многие оспаривали, сделано было недавно. И когда попытались исследовать детальнее, неожиданно выяснилось, что иерархия и ранги, иначе это и назвать нельзя, существуют почти у всех животных, которых брали под наблюдение довольно беспорядочно, переходя от обезьян к курам, от кур к волкам, от волков к сверчкам, от сверчков к оленям, от оленей к мышам, от мышей к коровам и шмелям, а от тех к треске и дальше в этом роде.

Причем соподчинение устанавливают между собой и самцы и самки. А иногда даже и детеныши например, у кур. Это установили, точно подсчитав все раздаваемые направо и налево удары клювом на птичьем дворе. Молодые петушки выясняют свои отношения, кто кого главнее, примерно к седьмой неделе после появления на свет из яйца, а курочки чуть позже — к девятой.

Когда цыплята подрастут, могут и поменяться рангами: Но ранги у них остаются. Ноги ставит прямо, с достоинством. А другие куры изъявляют ей свою покорность. Когда она пожелает их клюнуть, без сопротивления приседают и опускают крылья. И сразу гордая осанка сменится на подобострастную. Одна курица, побывав в пяти разных куриных компаниях, занимала там места: Достаточно курице в каждой группе бывать ежедневно по часу, ее тут не забудут и без ссор и драк сохранят за ней то место, которое у нее было вначале в каждой группе свое!

Когда по разным дырам и щелям под полом бежит самая главная мышь, все дорогу ей уступают. Крупу и всякую провизию, до которой мыши доберутся, она первая хватает.

Всем знакомо стрекотание...

Всех мышей кусает направо и налево, и те терпят. Даже встают на задние лапки и покорно подставляют ей живот — самое больное место. Хуже всех, как и у цыплят, живется мышке номер последний. Ее все кусают и иногда до смерти. А если и не забьют, все равно ей не сладко.

Если коровы лижут друг другу плечи, значит, они близки по рангам разница между ними обычно в три ранга. И у оленей есть ранги. Наверное, у всех животных, которые живут стадами. Да и не только стадами Открыли ранги даже у сверчков. Встретятся где-нибудь два сверчка, сразу затеют драку: Если один сверчок ниже рангом, он особенно и не сопротивляется: А встретятся сверчки близких рангов, сверчок номер один, например, и сверчок номер два, начинается драка уж не на шутку.

Чем сильнее и больше сверчок, тем он главнее. Ученые, которые изучали сверчков, делали с ними разные опыты. Замазывали, например, самому главному сверчку глаза лаком, чтобы ничего не. Обрезали усики, чтобы нечем было драться. Вешали на грудь маленькую картонку, чтобы его труднее было узнать. Все равно все сверчки его боялись и уступали дорогу.

Стал он совсем безусый. И сразу все сверчки перестали бояться безусого. Другой сверчок в этом округе стал самым главным. Нечто подобное открыли и у оленей. Рога им даны не только для сражений: Хедигер в Базельском зоопарке обнаружили в поведении содержащихся там оленей три главных ранга, которые обозначали начальными буквами греческого алфавита: Самец-альфа доминировал над всеми. Но когда у него срезали рога, он отошел на задний план, уступив все свои привилегии самцу-бета.

В другом зоопарке провели простой опыт. Высший в ранге самец лани по какой-то причине погиб. Его голову, отпрепарированную вместе с великолепными рогами, внесли в загон. Сейчас же низший в ранге олень отпрянул в сторону и прижался к противоположной сетке вольера. И не скоро он успокоился и решился приблизиться к мертвой голове. Клыки у обезьяны гамадрила как у леопарда. Чем они острее и больше, тем выше в ранге самец.

Демонстрация клыков — заявка на первенство, которая обычно удовлетворяется без боя. Одному самцу, который был уже стар и зубы у него притупились, этолог Хайнеманн решил показать нарисованную в натуральную величину картину — оскаленную пасть гамадрила с огромными клыками. Это не настоящая седина, а особый возрастной знак, который появляется у десятилетних самцов горилл.

Второй ранг занимают самки и в первую очередь те, у которых есть дети, и чем меньше детеныш, тем выше в ранге самка. Самцы-подростки на третьем месте после самок, а в самом низу иерархии — юные гориллы обоих полов, которые уже не живут с матерью, но и подростками еще не стали.

Американский этолог Георг Шаллер, который двадцать месяцев жил бок о бок с дикими гориллами в лесах Африки, наблюдал сцену, которая хорошо иллюстрирует порядок соподчинения в семьях горилл. Шел дождь, и один молодой самец, выбрав сухое место под деревом, уселся там, прижавшись к стволу. Как только к нему подошла самка, он тотчас встал, уступил ей место и ушел под дождь. Едва горилла устроилась на сухом месте, как явился самец с серебристой спиной и уселся с ней.

Потом лениво, не грубо, но настойчиво стал толкать ее рукой и вытолкнул из укрытия, заняв все сухое место. Подобная субординация есть и у ежей. Профессор Конрад Гертер, написавший отличную книгу про ежей, думает, что яркая индивидуальность и психическая одаренность играют здесь главную роль.

Четыре ежа жили в одной клетке. Всеми командовала, кусала их безнаказанно и колола одна самка, отнюдь не самая большая и сильная. Вторая подчинялась только ей, но двух ежей, самцов, третировала как хотела. Из этих на последнем месте в иерархии был самый крупный и на вид сильный самец.

Другой из четырех ежей, самый маленький, гонял его и кусал без страха, но двух самок боялся. Малабарские данио, красивые полосатые рыбки, в игрушечной акватории, ограниченной стеклом или плексигласом, и у себя на родине где-нибудь в небыстром ручье Шри Ланки или западного побережья Индии строго соблюдают права сильного.

Их миниатюрные стайки, до десятка рыбок, подчинены вожаку. Возможно, самым крайним и слабым эта утомительная поза не нравится пугают и опасности, поджидающие на границах владений. Рады бы пробиться поближе к центру, да нельзя! Не успеет и оглянуться, как тот его либо рылом стукнет, либо надает пощечин хлесткими хвостовыми плавниками.

Сам-то полосатый предводитель плавает в нормальном горизонтальном положении и поэтому первым замечает падающую на поверхность воды аппетитную снедь. Но стоит выловить тирана или хотя бы отсадить его за стеклокак все обитатели аквариума примут обычные для рыб горизонтальные позы. Номера шестые, седьмые и так дальше и четвертый, как ни странно! Замечали в стадах и стаях и еще более сложную иерархию, о которой я здесь говорить не. Например, коллективную, когда несколько самцов дерутся всегда вместе против одного более сильного.

Или когда самка и ее детеныш сразу из номера последнего или предпоследнего переходят в первый разряд, лишь только ее полюбит вожак и сделает своей первой, или второй, или третьей любимой женой.

Или когда детеныши перворазрядных самок усваивают их надменные манеры и копируют воинственные позы вожаков, с которыми живут бок о бок, ближе всех сверстников в стаде, и как бы по наследству, без драки попадают в большие забияки, то есть в высокий ранг, ими не заслуженный. Это уже детали, и часто спорные. Важен сам факт, который теперь твердо установлен: А зачем они им? В них большой смысл. В природе все время идет борьба за существование. Больные гибнут, здоровые выживают. Так совершенствует мир эволюция.

Так вот, чтобы лишних драк не было, чтобы не было лишнего кровопролития и грызни, у животных и образовались ранги. Один раз передрались, и все знают, кто кого сильнее. Без драки знают и уступают сильному первое место. Соблюдают дисциплину, и мир царит, насколько это возможно, в курином и мышином царстве.

Ну а если сильный вожак заболел, плох стал или слишком стар, тогда его место занимает второй по рангу зверь. А первый идет на второе место. Там тоже командует, там его опыт тоже может пригодиться. А первое место зря не занимает.

Они разные у разных видов. Колюшка, например, угрожая, встает в воде вниз головой, а подчиняясь — вверх! Карп, капитулируя, прижимает плавники. Волки, которые драться не хотят, приседают, поджав хвост, перед сильнейшим и подставляют ему свое горло.

И если это сделано, он в него никогда не вцепится. Таков закон природы, нарушить который даже волк не смеет. Мыши, мы уже знаем, сдаются, встав на задние лапки и открыв для укусов, которых обычно тоже не бывает, незащищенный живот: Галки и вороны поворачивают к сородичу высокого ранга, признавая его силу без боя, затылок. Чайки приседают и трепещут крыльями, копируя молодых чаек.

Иногда раскрывают клюв, словно просят их покормить, тоже как птенцы. Первое предупреждение вожак павианов посылает взглядом: Взгляд его обладает какой-то телепатической силой: У самцов некоторых павианов веки, словно белилами подведенные, украшены яркими белыми пятнами. А гелады, когда гневаются, еще и выворачивают веки наизнанку: Уж так понятно, что провинившиеся подчиненные сейчас же спешат заявить о своей лояльности и поворачивают к разгневанному вожаку голый зад.

Есть у павианов и другие позы покорности. Поза, на наш взгляд, нахальная. Поэтому люди в зоопарках часто расценивают ее как непристойный жест, и в молодого павиана, который проявил к высшим существам свое лучшее расположение, нередко летят арбузные корки и камни. Такая же история и с собаками: Человеческие приветствия — рукопожатие и объятия, — по-видимому, древнее самых древних людей.

Она рассказывает удивительные вещи! Некоторые их приветствия до изумления сходны с нашими. Когда приближается великий Майк, все спешат ему навстречу, чтобы отдать дань уважения, кланяясь или протягивая к нему руки. Майк или небрежно прикасается к ним, или просто сидит и таращит. Он подошел к Фло с обычной для него самоуверенностью и прикоснулся губами к ее лицу. Как это походило на тот небрежный поцелуй в щеку, которым часто одаривают матерей повзрослевшие сыновья! Пожалуй, самое эффектное из привествий — это объятия двух шимпанзе.

Гуго и я наблюдали однажды классическую встречу, продемонстрированную Давидом и Голиафом. Голиаф сидел, когда появился Давид. Он устало брел по тропе. Увидев друг друга, приятели побежали навстречу один другому. Они постояли лицом к лицу, слегка переминаясь с ноги на ногу, а затем обнялись, тихонько вскрикивая от удовольствия.

Это было восхитительное зрелище! Смысл этих звериных повадок не совсем тот, что у людей, но их доисторические корни тесно переплетены в биологической почве природы. Это и приветствие, это и знак добрых намерений, и поза подчинения.

Если животные дерутся, можете быть уверены, что они близки по рангам и либо не установили еще точно, кто кого сильнее, либо заново пересматривают свои отношения. Жирафа, например, обороняется от льва и леопарда пинком, сила которого такова, что может разбить череп зверя, как глиняный горшок. И потому жирафа жирафу никогда не лягает. Выясняя отношения, они только бодаются или с размаху бьют Шея упруга, амортизирует, как резиновая дубинка, и громоздка: В общем, боксирование шеями выглядит эффектно, особенно в кино, но это неопасно.

Если видит в нем неприятеля, бьет ногой. Что оба способа не весьма приятны, не нужно подчеркивать. Но второй много хуже первого. Тут смертельных увечий совсем не бывает. Бараны, когда дерутся, разбегаются и Такое развлечение они без ущерба могут себе позволить, потому что шеи и лобные кости у баранов прочны и хорошо для этого приспособлены.

Но вот лбы козлов для таранов не годятся, и они лоб в лоб сильно друг друга не бьют. Горные козлы дерутся, ударяя рогами по рогам сверху. Поэтому перед ударом встают на задние ноги. Солнце - источник земной жизни. Растениям необходим свет, и их стремление поставить свои цветки перпендикулярно солнечным лучам.

Искушение велико, особенно если принять во внимание, что подобное же поведение обнаруживают и многие животные. Но отнюдь не следует поддаваться искушению. Длинный ряд опытов подтверждает, что перед нами хотя и сложный, но бессознательный акт. У растений он ведет к различной скорости роста освещенной и затененной стороны: Изгибание останавливается тогда, когда способная изгибаться часть стебля будет со всех сторон освещаться симметрично и когда все стороны ее будут расти с одинаковой скоростью.

Схема механизма гелиотропического поворота цветка соцветия навстречу лучам солнца, изображенным в виде стрелок. А - до поворота; Б - после поворота. Затененная сторона цветоножки растет быстрее освещенной Итак, в явлении гелиотропического поворота механический процесс поворачивания цветка обусловлен тем, что затененная сторона цветоножка удлиняется по отношению к освещенной.

Это обусловлено физиологическим обстоятельством - зависимостью скорости роста от света, как полезное приспособление выработано и закреплено экологическим процессом - естественным отбором. Жажда света у некоторых растений приводит к специальным приспособлениям. Сорвите, например, цветок лютика. Лепестки его, образующие плоскую чашу, так изогнуты, что, отражая солнечные лучи, собирают их, как в фокусе, на находящихся в центре цветка завязях.

Тонкие измерения обнаружили в этой точке несколько повышенную температуру. Это уже новая функция венчика. К своей обычной роли - привлекать опыляющих насекомых - он прибавил новую. Это начало возможной смены функций, примеры которой мы наблюдали у селезеночника и василька. Если когда-нибудь венчик лютика превратится исключительно в нагревающий прибор, исследователи будут удивляться: Ведь собирать лучи венчик может, лишь достигнув известного совершенства строения блестящая поверхность лепестков лютика, вероятно, служит той же цели.

Значит, пока он не достиг совершенства, он был бесполезным органом? Что же сохраняло этот ненужный орган? Подобное недоумение постоянно возникает, когда мы задаемся вопросом об истории образования в филогении.

Неясность пути возникновения часто служила козырем в руках антидарвинистов: Задавали ли вы себе вопрос, как возникли его крылья?

Ведь шмель может лететь только на достаточно совершенных крыльях вспомните историю авиации. Но ясно, что сразу они не могли быть совершенными: Значит, они были бесполезными придатками? Почему же они не исчезли? Где же принцип "ничего лишнего, только необходимое"? Следовательно, шмели все-таки развивали бесполезный орган, стремясь полететь. Палеонтология не дает нам ответа на этот вопрос.

У древнейших насекомых каменноугольной и пермской эпох были крылья, вполне пригодные для полета. Этот вопрос так важен теоретически, что мы должны добиться хотя бы вероятного ответа. Его мы находим в принципе смены функций и предполагаем, что раньше крыло служило для другой цели, например для дыхания, подобно жаберным пластинкам некоторых ныне живущих личинок.

Лабораторная 3: Внешнее строение насекомых на примере майского жука

Эти пластинки могут быстро двигаться, помогая плаванию. Так к функции дыхания прибавляются функции движения. Конечно, это не доказательство, а лишь возможное объяснение. Но оно основано на том, что крыло насекомых непрерывно меняет свои функции.

Вот летит стрекоза - все четыре ее крыла одинаково служат лишь для полета. У шмеля они издают звук: Крыльями же стрекочут и кузнечики. Но у них крылья имеют еще одну функцию - носителей окраски: А задние крылья кобылок, нередко ярко-красные, имеют предупреждающее значение. Такая же роль носителей окраски свойственна крыльям бабочек, все еще летающих на крыльях.

Но уже у кузнечиков передние крылья отчасти утрачивают роль органов полета. У жуков передние крылья почти утратили эту функцию, затвердели и охраняют крылья задней пары, а когда задние крылья исчезают, надкрылья прикрывают тело и часто например, у многих долгоносиков срастаются в сплошной панцирь. Наконец, у мух задние крылья превращаются в маленькие органы, так называемые жужжальцы, назначение которых - обеспечивать равновесие в полете.

Любопытно, что у некоторых мух самцы в момент спаривания ухватываются за жужжальцы самок передними лапками, как за ручки велосипеда. Да, ведь и при развитии лепестков произошла смена функций. Ботаники уже давно разгадали даже не ботаники-специалисты, а поэт-ботаник Гётечто лепестки - видоизмененные листья, потерявшие способность образовывать хлорофилл и усваивать углекислоту и получившие свойство образовывать пигменты и ими привлекать насекомых.

Начало подобного пути вы найдете и у прицветников Иван - да - Марья, приобретших ярко синюю окраску, контрастно оттеняющую желтые цветки. А, по-видимому, еще раньше лепестки просто охраняли нежные внутренние части цветка от превратностей окружающего мира. Так или иначе, но красотой цветущего луга мы обязаны главному назначению венчиков - привлекать насекомых.

Если вы последите некоторое время за любым шмелем или пчелою, то увидите, что они перелетают с цветка на цветок не как попало, а к растениям какого-нибудь определенного вида - то к клеверу, то к горицвету и. Но иногда посещают вперемежку два-три вида. Чем они руководствуются при этом - зрением или обонянием, не так легко решить. Фриш в ряде любопытных опытов стремился доказать, что на более далеком расстоянии пчелы руководствуются зрением, а вблизи - уже обонянием, различая цветы по запаху.

Однако нельзя сказать, чтобы определенный вид шмеля летал на цветы какого-нибудь определенного вида растений. В разные дни вы увидите его на разных цветах: У домашних пчел можно вырабатывать рефлексы на запахи и заставлять пчел летать на цветы с определенным запахом, даже если они не имеют меда например, сирень. Опять мы вернулись к вопросу о зрительных способностях насекомых, с которыми связана эволюция растений.

Натуралисты издавна заметили интереснейшие факты окраски животных и растений, которые требовали объяснений. С некоторыми случаями мы уже познакомились на первой прогулке.

Вспомните зорьку, божью коровку, обитателей опавшей листвы. На зеленом лугу вы найдете массу зеленых насекомых - гусениц, тлей, клопов, кузнечиков. Ученые создали ряд более или менее остроумных гипотез и теорий для объяснения этих и подобных им фактов. Теория покровительственной окраски говорит, что слабо защищенные животные приобретают окраску, делающую их незаметными среди окружающей обстановки, дабы легче было укрыться от врагов.

Хищники приобретают такую же окраску, чтобы незаметно подбираться к врагам. Правило Тайера объясняет, почему брюхо животных окрашено почти всегда светлее спины: Исключения из тайеровского закона - например, ярко-черное брюхо у барсука - остаются загадкой.

Теория предостерегающей окраски объясняет случаи необыкновенно яркой и пестрой окраски многих ядовитых и несъедобных животных.

Когда выяснилось, что среди этих ярких животных попадаются вполне съедобные, была создана теория Бэтсовой мимикрии, утверждающая, что съедобным животным выгодно походить на несъедобных: Оказалось, что и ядовитые, и несъедобные животные как бы подражают друг другу, в их окраске много общего.

Тогда возникло объяснение Мюллеровой мимикрии, показавшее, что несъедобным выгодно иметь одинаковую вывеску, чтобы легче было приучить птиц не трогать. Наконец, гипотеза пугающей окраски вместе с пугающими движениями гипотеза Фаусека объяснила яркую окраску драчливых самцов. Окраска цветов тоже объясняется необходимостью привлечения опыляющих насекомых, и, таким образом, усилиями многих исследователей было создано красивое здание теории окрасок.

Обычными примерами всех этих замечательных явлений мимикрии являются южноамериканские или индийские насекомые, а наша местная фауна остается в этом отношении нам мало известной. Между тем на цветущем лугу мы находимся как будто в музее, где можно легко видеть множество превосходных образцов мимикрии рис.

Я имею в виду обширное семейство мух-журчалок, или сирфид, летающих в летние дни по цветам на солнечном лугу, среди кустарников, по берегам водоемов. Мимикрия насекомых, подражающих осам Хорошо защищенные: Мимикрия мух, подражающих, осам.

Оса-одинер - 1, муха нормального типа из семейства львинок - 2, львинка, подражающая осам окраской и формой усиков - 3, муха нормального типа из семейства сирфид - 4, муха того же семейства, подражающая одинере - 5, окраской и формой усиков, как и муха семейства большеголовок - 6 Добрая половина сирфид подражает различным жалоносным перепончатокрылым - осам, шмелям, пчелам. В массе это подражание приблизительное, обобщенное: Но, может быть, это смутное сходство - просто случайное совпадение?

Подозрение о случайности сходства исчезает, если внимательно сравнить с осой таких сирфид, как хризотоксум и цериоидес. Здесь сходство уже не ограничивается просто желтыми полосами: У типичных ос крылья способны складываться продольно, почему получается как бы продольная темная полоса. И у многих сирфид, не способных складывать крылья, вдоль крыла развивается бурая полоска. Наконец, у ос, в отличие от мух,- длинные заметные усики, висящие перед головкой.

И у некоторых сирфид короткие мушиные усики либо вытягиваются, либо сидят на довольно длинной палочке, неожиданно образовавшейся на лбу, совершенно имитируя усики. Нет, это изумительное детальное сходство не случайно! Оно явно направлено на обман зрителя, способного заметить такие детали, как длину усиков. У некоторых видов безобиднейших мух-журчалок эристалис окраска, бурые волоски и жужжание удивительно напоминают пчел.

У других сирфид достигается такое же замечательное сходство со шмелями: Интересно, что в этом роде мух одни виды имитируют шмелей, а другие - ос и по внешности резко отличаются друг от друга, сохраняя сходство лишь основных систематических признаков.

Всех этих мух можно особенно часто наблюдать на цветах зонтичных растений, особенно на тмине, дуднике. Вместе с ними можно видеть и ос чаще в августе. В соседнем семействе большеголовок или в семействе львинок можно найти мух, также идеально подражающих осам окраской, крыльями и усиками, так что только после внимательного осмотра можно установить, что это не оса и не сирфида, а большеголовка или львинка.

Большие осоподобные львинки до того "обнаглели", что позволяют брать себя руками. Эта мимикрия близка с Бэтсовой с той только разницей, что образцы осы, шмели, пчелы здесь не съедобны, а больно жалят. Сюда же относятся бабочки-стеклянницы, имитирующие ос, и бражники, имитирующие шмелей.

Внимательно обдумывая эти примеры, следует прийти к заключению, что и различные по происхождению осы общественные и одиночные с помощью своей черно-желтой яркой окраски образуют защищенные формы, также имитирующие друг друга в порядке Мюллеровой, или взаимной мимикрии. Но это стройное здание теории красок может поколебать сверху донизу маленькое указание, что все окраски разобраны с точки зрения человеческого.

Конечно, не от нашего же взора спасается тля или гусеница, не от него прячется кукушка в свою ястребиную шкурку. А другой глаз будет и видеть по-другому, и то, что нам кажется ярким, бросающимся в глаза, для него будет незримым, а незримое или малозаметное нам для него будет очевидным.

И тогда рухнет все здание. Этот вопрос привлек внимание ряда ученых. Одни из них, противники дарвинизма, принялись за опыты, чтобы доказать, что развитие окраски совершается по строгим законам физиологии, нисколько не сообразуясь с "пользой" теория ортогенеза Эймерадругие экспериментаторы занялись сложными исследованиями того, какие цвета видят различные животные. Оказалось, что различные животные видят совершенно различно: Кошки путают все цвета с яркими оттенками серого цвета. Муравьи не обращают никакого внимания на красный цвет и убегают от синего, фиолетового и ультрафиолетового, а пчелы хорошо видят красный цвет.

Эти исследования поставлены на строго научную почву сравнительно недавно. На этих путях - непочатый край новостей и неожиданностей, широкие горизонты, хотя, может быть, полученные результаты будут потом исправлены или даже опровергнуты. Однако противники дарвинистического объяснения мимикрии попытались подойти с другой стороны.

Если мимикрия должна защищать беззащитных насекомых от нападения благодаря их сходству с осами и шмелями, то как же объяснить, что и сами осы и шмели попадают в клюв птиц?

Осматривая "магазины" сорокопутов, можно в них найти жирного шмеля, наткнутого, как на булавку, на шип боярышника. Есть даже специальный орел-осоед, питающийся личинками ос и шмелей, для чего ему приходится разорять их гнезда. Но это, конечно, не возражение. На всякое приспособление по тем же законам органической природы вырабатываются контрприспособления. Змея вырабатывает смертоносный яд, а еж - противоядие и смело нападает на змею.

Оса и шмель развивают способность пускать в ход свое опасное оружие, а птицы развивают способность клювом наносить молниеносный удар и избегают укусов. В мире есть беспощадный и грозный голод, он заставляет бросаться хищника на опасную жертву, ибо иначе можно остаться голодным и погибнуть.

Так же шаг за шагом совершенствуется мимикрия. Муха погибнет, если не сумеет обмануть врага птицу, богомола, стрекозу, осу. Муха, которая сумеет обмануть врага, выживет и оставит дальнейшее потомство. Но и враг погибнет или пострадаетесли обманется, и выживет, оставит потомство, если сумеет разоблачить обман. Так связанные воедино противоречием, погибая сами или истребляя противника, идут они вперед по пути эволюции, непрерывно совершенствуя свои приспособления.

То же самое творит вокруг нас буйная летняя жизнь. Легкой поступью идет она по звенящему лугу, призывая к бытию тысячи организмов и тысячи тут же погубит, чтобы завтра снова создавать прекрасные формы, уже обреченные на смерть. Только с этой точки зрения вечного движения, непрерывного развития можно рассматривать, в частности, роль окрасок в природе и понять, почему покровительственная окраска не очень-то спасает, а пугающая окраска не очень-то пугает.

Но тем не менее смысл их и причина развития именно таковы. Ведь мощная броня эскадренных броненосцев не спасает военные корабли от всесокрушающих ударов крупнокалиберных снарядов. Однако броня совершенствовалась именно для защиты от снарядов, совершенствуя вместе с тем и артиллерию.

И покровительственная окраска совершенствовалась как средство защиты, совершенствуя вслед за собой и зрение врага как средство нападения. Когда-то в лоне морей она зародилась. Здесь уместно вспомнить величественные слова, которыми Энгельс закончил введение к "Диалектике природы": Долго еще суждено нам идти цветущими путями, озирая мир сквозь видимый солнечный смех и незримые, неведомые слезы Но к чему уныние?

В мире столько же смертей, сколько и рождений. И разве мы не молоды? Какие-нибудь тысячелетий лежат на плечах вceгo человечества. Любое насекомое, порхающее сейчас по цветам на опушке,- старик по сравнению с нами, но и он летает, оживляемый солнцем Много счастливых часов провел я среди молоденьких березок.

Длинную повесть рассказывали мне их шелестящие листья, пучеглазые сеноеды, цикадки, тли. Не думайте, что на маленькой березке ничего. Впрочем, она не такая уже и маленькая, на ней висят первые сережки. Строго говоря, подсчитать ее возраст не так легко. На этом месте росла много лет старая береза. Ее срубили, и от пня разрослась буйная поросль вытянувшихся в стройную компанию молодых березок. Вот и разбери, сколько их тут и сколько им лет.

Когда росла старая береза, было ясно: Но срубили-то только ствол с ветками, а вся подземная часть дерева осталась неприкосновенной и отрастила несколько новых стволов. Одна береза осталась или их стало несколько? Выросли новые деревца или осталась старая береза? Пожалуй, правильнее сказать, что растение по-прежнему одно и осталось старым, возобновив, регенерировав только утраченные органы: Но тогда со счетом лет выйдет большая путаница: Происходит как бы искусственное омоложение растения.

По-видимому, они не правы, так как не только корни, но даже отдельные участки стебля черенки могут бесчисленное число раз отращивать и корни и стебли; например, бананы и сахарный тростник уже тысячелетиями разводят исключительно черенками, а картофель - клубнями. Золотая розга 1селезеночник 2гвоздика пышная 3Гвоздика травянка 4гусиный лук 5мышехвостик 6Одуванчик 7 Раз заговорив на эту тему, обратим внимание на то, что в любом организме сохраняется только форма, а материал постоянно меняется.

И мы с вами. Мы ежедневно принимаем с пищей новые белковые и иные молекулы, а из нас непрерывно выделяются продукты разрушения нашего тела. В частности, ежедневно выделяется граммов белка, и отсюда нетрудно подсчитать, что если бы даже все наше тело состояло из одного белка, то и тогда лет в 10 происходил бы полный обмен материала, из которого мы состоим. Во всяком случае вы и тот ребенок, из которого вы выросли, может быть, не имеете ни одного общего атома во всем теле.

Вернемся к нашим березкам. Не лишен значения вот какой факт: Выросшие от пня молодые побеги имеют совершенно особую крупную листву и в течение первых лет не дают цветов. Они снова должны достигнуть некоторой зрелости, приблизительно такого же возраста, как и березки, выросшие из семян впрочем, здесь возможны громадные колебания, так как и сеяные березы, в зависимости от условий произрастания, начинают плодоносить на м году, а на опушках - иной раз уже на десятом.

Это говорит в пользу того, что выросшее деревцо - новый организм. Но, конечно, суть спора в том, что при бесполом размножении и при регенерации стираются грани между материнским и дочерним организмом.

И невозможно решить, где кончается заживление раны и где начинается размножение. Тем более, что размножение всегда связано с нанесением материнскому организму хотя бы микроскопической, секундной раны, которую нужно заживить. Помните, весной мы любовались безмолвными сережками, которыми были убраны апрельские березки, и находили в пазухах листьев другие сережки, маленькие и невзрачные.

С тех пор ушла весна. Пылившие мужские сережки сделали свое дело, опылили женские сережки и засохли. Не правда ли, просто и ясно: Но "просто" лишь потому, что уж очень привычно.

А на самом деле это довольно любопытно: Почему же они засохли и на земле лежат теперь их полусгнившие остатки? Ботаник легко объяснит, в чем дело: Сережка засыхает, а по хрупкому слою пробки она отламывается, как осенние листья. Но не станем скрывать, что это объяснение, хотя и совершенно достоверное, не удовлетворяет нас. Мы невольно ищем смысл явления, живая природа приучила нас к тому, что в ней событиями управляет целесообразность.

К тому же и смысл явления нам отчасти очевиден: И они гибнут, убитые тонким слоем пробки, как тонкое пчелиное жало убивает трутней, сделавших свое дело и ставших бесполезными. Конечно, ни дерево, ни пчела-палач, не имеющие никакого представления об оплодотворении, ничего не понимают. Идет ряд процессов, ряд действий, которые ведут к целесообразному результату. На каждом шагу замечаем, что все ненужное отметается, будут ли это трутни, или листья осенью, или листья Петрова креста.

Всюду, где только появляется нецелесообразность в природе, она исчезает, уничтожается. Вот тут-то и вопрос: Понятно, что сохранение Петровым крестом ненужных ему листьев было бы для него лишним расходом сил.

Понятно, что прожорливые трутни поели бы много лишнего меда из зимних запасов. К таким случаям нетрудно приложить формулу: Но прилагать эту форму к березовым сережкам было бы величайшей натяжкой. Ветка березы с плодами и молодыми мужскими сережками, заложенными для будущего года. Вверху слева - семя Одна из них сбросила ненужные сережки, а на другой они остались рис. Какой пылкой фантазией нужно обладать, чтобы утверждать, что их победа в жизненной борьбе определится какими-то сережками!

Неужели в борьбе за существование, в которой прежде всего имеют значение рост, способность к усвоению питательных веществ, мощь корневой системы и кроны, способность противостоять засухе и морозу, недостатку питательных веществ, болезням, нашествию иноплеменных и.

Что подтверждает явление аннигиляции покоящихся электрона и позитрона?

Если это и может когда-нибудь случиться при полном равновесии между борющимисято в виде редчайшего исключения. Что же, мы зашли в тупик? Наоборот, мы пришли к возможности углубить наше представление о приспособляемости. Организм вырабатывал способность сбрасывать не сережки, а вообще все части, требующие питания и не приносящие никакой пользы. Станет ли лист плохо работать, береза сбросит его даже среди лета, так как расход на поддержание его жизни уже не окупается; станет ли целая ветка давать мало "дохода", засыхает и.

Так же приблизительно сбрасываются осенью листья, когда из-за холода растению уже трудно питаться, так же сбрасываются сережки.

Каким образом организм узнает о том, что данный орган стал ему бесполезен, мы не всегда достаточно ясно знаем. Но те случаи, когда мы разгадали этот механизм, только повышают наш интерес к вопросу И если мы чего-нибудь не понимаем, то не станем делать малодушных допущений, что в организме существуют какие-то тайные силы разумности и.

Много поучительного расскажут нам и женские сережки, тихо зреющие на тонких ножках. Найдите несколько больных сережек: Разломав их на ладони, вы найдете маленьких белых червячков, укрывшихся здесь от шумного мира, иногда куколок и молодых жуков. В зависимости от времени лета вы найдете то личинок, то куколок, то лишь следы их пребывания. Но в начале июля личинки, куколки и жуки попадаются одновременно. Это долгоносики из рода семяедов, многочисленные виды которого живут в семенах и стеблях различных растений рис.

Большинство видов очень строго в выборе хозяина. Березовый семяед, кажется, нигде, кроме березы, не живет, да и из всей березы скромно выбрал лишь женские сережки. Здесь проходит почти вся его тихая жизнь, все развитие - от яичка до взрослой формы, выходит он отсюда лишь на зиму или же, чтобы отложить яички на новых сережках. Скучная история,- скажете. Но природа всегда расскажет что-нибудь интересное, нужно только уметь задавать ей вопросы. Жук-семяед сильно увеличен Мы спросим: Случается, что его даже трудно найти, хотя все благоприятствующие условия налицо: Что же мешает ему размножаться до возможного предела.

Рассматривая "систему береза - долгоносик", мы не понимаем. Размножение долгоносика нисколько не вредит березе, даже если бы он поедал ежегодно все сережки. Конечно, систематическое уничтожение семян приведет в конце концов к прекращению березового рода.

Через длинный ряд лет березы состарятся, а так как молодых берез не будет, то смены новым поколением не произойдет и для долгоносика разразится кризис. Но вспомнив, что березы живут по лет, вспомнив, что вмешательство человека делает их еще более долголетними, поймем, что кризис этот разразится лишь через много столетий. Следовательно, мы можем сделать несомненный вывод: Так же несомненен и другой вывод, что и конкуренты тут не при.

Если даже дальнейшие наблюдения найдут новых обитателей сережек, факт остается фактом: Даже совершенно здоровая, мирно зреющая сережка и та оказалась биологической загадкой!

А оказывается, что есть громадные запасы, в которых могли бы развиваться миллионы жучков. Мало того, жестокая конкуренция загнала многих насекомых в такие скучные места, как сухие бревна, шерсть, переплеты книг, где нужно три года жевать что попало, прежде чем удастся превратиться во взрослое насекомое. А вкусные сережки пропадают втуне! Может показаться немного смешным, говоря о борьбе за существование, указывать на несъеденные березовые сережки. Но сережка лишь пример.

Осмотревшись вокруг, мы наберем таких примеров много: Правда, сгнивший жёлудь дал пищу массе бактерий. В конце концов жизнь использовала его, но это ничуть не объясняет нам, почему баланусы не живут в каждом жёлуде: Все это - примеры. Но, найдя маленькую лазеечку, с несомненностью указывающую наличие неиспользованных запасов, мы уже в праве усомниться в том, действительно ли "все места заняты?

Вопрос этот, как видите, далеко не так прост, как может показаться сначала. Непосредственно с ним связан другой, не менее глубокий: Известно еще, что по отношению к целому ряду животных и растений даже в данной местности нельзя сказать, обыкновенны они или редки, настолько "год на год не находит".

В одни годы майских жуков очень много, в другие их почти. В иные годы березовых долгоносиков масса - на вашей знакомой березке почти все сережки поражены, а через два-три года не найдешь на ней ни одного. Можно глубокомысленно сказать, что одни годы оказываются благоприятными, а другие. Но это лишь констатирование того же факта, а не объяснение.

Можно указать на влияние дождей, температуры, засухи, мороза и. Это уже более серьезное указание, им можно объяснить целый ряд фатов: Грибные и негрибные годы, распространение грибных заболеваний растений и.

Долгое время таким объяснением и удовлетворялись. Но потом изучение вредных насекомых показало более или менее правильную периодичность их появления. Такой своеобразной периодичности метеорология не знает, и, следовательно, особенности года здесь не при. На сцену выплыл новый фактор - паразитизм. Потратьте немного времени, вскройте десятка два-три березовых сережек, зараженных семяедами, результаты вознаградят.

Рассматривая внимательно личинок долгоносиков, вы найдете на них еще более мелких полупрозрачных личиночек, словно прилипших к своему хозяину.

Перед вами молчаливая, беспощадная борьба. Но исход ее уже предрешен - личинка семяеда будет высосана до конца, а личинка паразита благополучно превратится в куколку здесь же, возле полувысохшего трупа. При некоторой настойчивости вы найдете и этих тонких стройных куколок.

А набрав побольше больных сережек в х числах июня и положив их дома в баночку, вы через несколько дней получите и молодых жуков, и крохотных блестяще-зеленых перепончатокрылых. В лупу видно характерное, бедное жилкование их крыльев, по которому сразу можно определить их принадлежность к могущественной группе "блестящих наездников", или хальцид рис. Хальцид громадное число видов, и почти все они - паразиты насекомых.

Очень близка к хальцидам группа паразитных "сверлозадых наездников", или серфид не смешивать с мухами-сирфидамитаких же ничтожных величиной и великих по своему биологическому значению. Внешне эти группы легко различимы - хальциды обычно блестяще-зеленые, а сверлозадые - черные. Хальцида - трихограмма; самка, заражающая яйцо бабочки увеличено в 40 раз Рис. Паразиты тлей Вверху а-наездник заражает тлю, внизу-хальцида выходит из тли Раньше ученые полагали, что паразитизм является чем-то более или менее случайным, не имеющим особого значения в живой природе.

Но изучение биологии насекомых совершенно перевернуло это представление. Теперь можно считать несомненным, что из миллиона видов насекомых почти все являются активными или пассивными участниками в паразитизме. Они поделены на две группы, из которых одна паразитирует на. Число паразитов из одной только группы перепончатокрылых исчисляется десятками тысяч уже описанных видов!

Вместе с тем выяснилась и их громадная роль в экономике мира, заставившая совершенно иначе смотреть на какую-нибудь ничтожную хальциду. В этом отношении ее судьба сходна с судьбой бактерий, вознесенных из ничтожества на пьедестал властителей природы. Паразиты насекомые регулируют размножение хозяев, тем самым регулируя и собственное размножение. Их благополучие определяется благополучием хозяев, а благополучие хозяина определяется неблагополучием паразита.

Перед нами, таким образом, замкнутая система, находящаяся в положении колеблющегося равновесия. Размножился хозяин - улучшаются условия для паразита. Он начинает размножаться усиленнее и истребляет хозяина. Хозяин стал редок - наступает продовольственный кризис и для паразита: Можно даже изобразить эти волны графически, как на рис. Такое представление о роли паразитов объясняет нам правильную периодичность появления саранчи, озимой совки и многих других вредных насекомых.

Вот почему иной год мы не можем найти березового долгоносика, а в другой год найдем его во множестве. Правильность волн жизни имеет место, конечно, далеко не. Это зависит, с одной стороны, от гораздо более сложных взаимоотношений хозяев и паразитов, а с другой - от влияния внешних факторов, особенно климатических, создающих порой массовую гибель либо хозяев, либо паразитов.

Волны жизни Нам остается сделать интересный и смелый вывод. Сейчас мы имеем в виду лишь таких серьезных паразитов, как наездники и им подобные, убивающие свою жертву. Если же в природе пищи больше, чем требуется для пропитания хозяина в годы его наибольшего размножения, то избыток пищи уже не сможет увеличить численность хозяина и пища останется неиспользованной.

Это гораздо более сложный, но и гораздо чаще встречающийся случай. Следовательно, если бы весь мир зарос березовыми рощами и если бы внезапно исчезли все животные, кроме двух видов: Конечно, это только смелый теоретический вывод из имеющихся фактов. Возможно, что дальнейшее изучение вопроса усложнит и запутает.

Тем больше интереснейших результатов таит будущее. Откроем следующую страницу этой захватывающей главы. Она написана здесь же, на березовых листьях и ветках.

Даже при беглом осмотре вы найдете на них массу зеленых и бурых тлей. Эти насекомые существуют, кажется, для того, чтобы иллюстрировать линнеевскую истину - природа в мелочах наиболее удивительна. Маленькие, беспомощные, почти неподвижные, сидящие полжизни, а то и всю жизнь на одном черешке и листике, скучные существа.

А сколько увлекательных страниц, сколько труда и внимания отдали им серьезные ученые, дорожащие для труда каждой минутой быстробегущего времени! Но прежде всего выясним, почему тли не занимают сплошь всей растительности? Среди них вы легко найдете "больных" - вздутых, утративших тлиное подобие, подсохших, побуревших. Это уже и не больные, а мертвецы, высохшие шкурки, в которых сейчас покоятся куколки паразитов, высосавшие своих хозяев и ждущие часа освобождения.

Не редкость увидеть на такой мумии и маленькую круглую дырочку - убийца уже улетел на свободу. Да и самих наездников нетрудно встретить. За ними интересно понаблюдать: На миг равнодушие покидает тлю, и иногда она отбрыкивается ногами, вероятно, чувствительно, так как, получив удар, наездник вернее, наездница быстро отлетает в сторону. Но страшное дело сделано - жертве подписан смертный приговор. Действительно, тли довольно несчастные существа - они окружены врагами.

Список паразитов, специально живущих на них, и хищников, тоже более или менее специально охотящихся за ними, очень велик. Его даже интересно привести. Заимствую его из прекрасной книги о тлях отечественного энтомолога А. К биологии и морфологии тлей, стр. Враги тлей из мира насекомых Прямокрылообразные: Если вы хоть раз посмотрите, как неумолимо медлительно ползет среди тлей личинка сирфиды, вырывая то справа, то слева жертву и пролагая среди них незаживающий путь, если понаблюдаете, какие страшные опустошения производят среди тлей личинки больших коровок и цветочниц рис.

А что в известной степени они благоденствуют, убедиться легко. В окружающей нас природе после муравьев едва ли не первое место по численности принадлежит тлям, живущим чуть ли не на всех видах растений и в громадных количествах. Но этой одной причины недостаточно, так как не только скорость размножения определяет распространенность вида.

Учение о паразитах подсказывает нам еще один интересный путь для поиска ответа на наш вопрос. Выделив из приведенного списка хищников, мы увидим, что все они имеют своих паразитов. В личинках уховерток найдены паразитные личинки мух-тахин, один из видов которых специально вывезен в Америку для истребления уховерток; есть паразиты уховерток и среди круглых червей.

На клопах уже найден в последнее время целый ряд паразитных наездников мух-тахин. На личинках цветочниц паразитирует целое подсемейство, сверлозадых - хелорин.

На божьих коровках найден целый ряд паразитов из группы сверлозадых, хальцид и наездников-браконид. На сирфидах паразитируют сверлозадые из семейства церафронид.

На одиночных осах, наконец, паразитирует масса всяких мух, ос и наездников. Таким образом, можно считать, что размножение всех хищников, питающихся тлями, регулируется. Их максимальная численность определяется уже не тлями-хозяевами, а паразитами.

И если в какой-либо момент тлей окажется больше, чем нужно для прокормления максимального количества всех тлиных хищников, вместе взятых, тли спасены!

Они могут уже беспрепятственно размножаться, не рискуя улучшить на свою беду положение хищников. Но кроме хищников тли имеют и своих паразитов. Здесь мы встречаем новую любопытную комбинацию. Оказывается, что и паразиты тлей урегулированы своими собственными паразитами паразитами 2-й степени. Относительно галлиц Бремий это, правда, только предположение, так как прямых указаний мы не имеем. Паразит личинки гессенской мухи - полигнотус - откладывает в тело личинки яйцо, которое начинает размножаться: Это - проявление так называемой полиэмбрионии.

Относительно перепончатокрылых паразитов тлей браконид семейства афидиусов уже достоверно известно, что на них паразитируют и орехотворки, и некоторые сверлозадые, и хальциды.

А браконида Праон является хозяином одной хальциды. Значит, и паразиты для тлей не так уж страшны. Природа ставит перед тлями только одну задачу - размножаться как можно скорее: Размножение это идет очень активно и уже нередки передовые столкновения между тлями и их пищей! Вспомните страшные опустошения, произведенные филлоксерой в виноградниках взаимно-регулирующей парой оказались уже виноград - филлоксера.

Да и в наших садах иногда деревья жестоко страдают от тлей, особенно! Если бы человек не вмешивался, мы, вероятно, увидали бы тоже взаимную регуляцию яблони и тли и. Это вмешательство оказалось чрезвычайно интересным. Он напал на кровяную тлю и быстро подавил размножение, лишив ее почти всякого хозяйственного значения. Тем важнее подчеркнуть его громадное теоретическое значение и привлечь к нему внимание исследователей.

Широкий биологический итог описанных взаимоотношений таков: В системе "растение - растительноядное животное фитофаг " эти два члена уже регулируют друг друга и могут привести к тому, что часть территории Земли останется неиспользованной растениями овцы и верблюды могут превратить в пустыню целые области, как человек опустошил свою колыбель - Месопотамию, превратив некогда плодородную страну в пустыню.

Позволим фантазии немного увлечь. При включении в систему третьего члена - хищников и паразитов растительноядных форм зоофаг - растения освобождаются от регуляции и вновь заполняют все доступные им места береза - березовый семяед - паразит. Включение четвертого члена - паразитов, хищников и сверхпаразитов - вновь освобождает растительноядные формы, которые вновь схватываются с растениями Вспомнив, что найдены уже паразиты третьей и четвертой степени, вспомнив, что могут быть хищники второго порядка ястреб, истребляющий насекомоядных птицчто один паразит может жить на нескольких хозяевах, а в иных условиях может стать паразитом второго порядка и.

Мы стоим у моря жизни Море это встревожено, по его простору бродят неровные волны, и это взволнованное море - не только метафора. Перед нами действительные волны видовой жизни.

Искрами сверкают на солнце брызги бабочек, бронзовок Как мощные шквалы налетали временами с плавней Дуная, из Ирана или Афганистана тучи саранчи. Как неумолимый прилив заливают зеленые леса губительные полчища гусениц страшной монашенки, непарного шелкопряда Все пожирают, истребляют, на миг грозят сожрать всю радостную зелень И, разбившись о могучее сопротивление регуляторов, уплывают вспять в загадочные тайники природы, чтобы вновь копить силы для борьбы с ослабленными паразитами